4 апреля в Большом зале Государственного музея «Царскосельская коллекция» открывается выставка «Татьяна Глебова. Люди» из собрания И. А. Стерлиговой и фондов музея. Выставку объединяет сквозная для творчества Татьяны Глебовой тема портрета (в том числе автопортрета) и — шире — образа человека, людей как средоточия невидимого времени и одухотворенности самой жизни. Именно это ощущение возникает от монументального полотна «Дом в разрезе», созданного Глебовой совместно с Алисой Порет в 1931 году и ныне хранящегося в собрании Ярославского художественного музея. Неслучайно тема портрета так часто переплетается в творчестве Глебовой с темой музыки. Глебова говорила о себе: «Я художник. Я музыкант. Два начала боролись во мне; музыкальная отвлеченность и художественная привлеченность к красоте зримой. Я нашла П. Н. Филонова, и в его методе музыкальная незримая отвлеченность соединилась со зримой изобразительной стихией». На выставке можно проследить, как рождается из этих двух стихий человеческое лицо — через построение формы, цвета, пластическую разработку: в 1970-е годы в письмах к Валентине Соловьевой, своей единственной ученице, Татьяна Глебова советовала искать «разноглубинные пространства, межпредметные формы, выворачивающееся пространство, так много интересных вопросов везде — и в лице, и в пейзаже». На выставке будут представлены произведения живописи и графики Татьяны Глебовой, охватывающие период с 1930-1970-х годов. Ряд работ экспонируется впервые. Искусствовед Ирина Стерлигова так пишет о представленной на выставке грани наследия Глебовой: «Портрет — важнейшая тема в творчестве Глебовой, только об этом еще не знают. Но не «портреты», а именно «люди», потому что ей часто было важно не индивидуальное, а типичное. У нее есть портреты-манифесты, портреты-шаржи, портреты отношений между людьми и портреты отношений самого изображенного к чему-либо. Лишь иногда ее герои — люди определенной эпохи, почти всегда это род человеческий».

Музей благодарит Ирину Стерлигову за предоставленные для выставки произведения.

«…Татьяна Глебова была средней из трех дочерей промышленника, общественного деятеля, публициста и философа Николая Николаевича Глебова и певицы Марии Сергеевны Барыковой, правнучки графа Федора Толстого, вице-президента Академии художеств. Дочери были щедро одарены, серьезно изучали музыку, писали стихи и прозу, занимались живописью и скульптурой. Но лишь одна из них стала большим художником. Восприимчивость к духовным поискам, высокая требовательность к себе и твердость помогли Татьяне Глебовой до конца жизни сохранить свой дар.
С юности Глебову окружали люди творчества. Это были не только ученики П. Филонова, соратники по Мастерской аналитического искусства, созданной в 1930 году (особенно она дружила с Алисой Ивановной Порет). Среди ее друзей были выдающиеся музыканты: Исай Александрович Браудо и <…> Мария Вениаминовна Юдина, философ, теолог и музыковед Яков Семенович Друскин, поэты Даниил Иванович Хармс, Александр Иванович Введенский, Константин Константинович Вагинов, Николай Макарович Олейников, входившие в созданное в 1926 году Объединение реального искусства (ОБЭРИУ), художники Владимир Владимирович Дмитриев, Вера Михайловна Ермолаева, а после войны — вся одаренная семья Трауготов (художники Георгий Николаевич и его жена Вера Павловна Янова, их дети Валерий, Александр и соученик Александра скульптор Михаил Войцеховский), входившая в «ближний круг» Друскина. Всех этих людей объединяло стремление постичь смысл бытия, друзья-музыканты были настоящими философами, а философы — глубоко погружены в поэзию и живопись. Друг через друга они открывали для себя новые слова, мысли, пространства, звучания.
<…> С началом 1930-х стремительно наступила иная эпоха, усилилась травля левых художников и поэтов, уже в 1931 году Хармс, Введенский и художница Елена Сафонова, с которой дружили и Глебова, и Стерлигов, были арестованы и на время высланы из Ленинграда.
Несмотря ни на что в эти годы Глебова напряженно работала, иллюстрировала книги и стихи для издательства Детгиз и детских журналов «Чиж» и «Еж», вместе с другими учениками Филонова под руководством учителя трудилась над иллюстрациями к «Калевале», изданной издательством «Academia» в 1933 году. О связанных с этим изданием мытарствах, запретах и травле писал в своих дневниках П. А. Филонов.
Менялся и художественный язык: Глебова постепенно освободилась от филоновского влияния — сама она связывала это с работой в Детгизе, — но по-прежнему руководствовалась одним из принципов своего учителя: «Каждый мастер может работать в планах: реалистическом со ставкой на точь-в-точь сделанного примитива, абстрактном, т.е. изображенной формой и в смешанном».
Для творчества Глебовой всегда был характерен острый интерес к личности, портрету. Уже в послевоенные годы В. В. Стерлигов говорил Татьяне Николаевне: «Ты от Бога наблюдатель, тебе дана талантливость схватывать самое главное. Я пройду мимо ничего не замечу, а ты схватываешь суть». <…>
В начале 1930-х годов портрет становится для нее одним из главных жанров. Модели Глебовой — только внутренне близкие ей люди, почти всегда люди творческие. В их портретировании Глебова видела особую миссию художника. Неоднократно она рисовала и писала Юдину, в 1934 году через общих друзей попросила позировать ей А. А. Ахматову и создала два ее портрета, в собрании ГРМ есть замечательный «Портрет писателя». Это «анонимное» название связано с эпохой: с 1934 по 1941 год были неоднократно репрессированы и погибли многие из окружения художницы. Написала Татьяна Николаевна и портрет Даниила Хармса, исчезнувший во время блокады. <…>
Несмотря на немыслимые условия жизни в блокаду, Т. Н. Глебовой удалось сохранить большую часть своих произведений, она обращалась к ним и в послевоенные годы, некоторые портреты 1930-х годов (Филонова) были повторены ею в 1970-е годы. Ей дорога была и память об ушедших друзьях: групповой портрет, хранящийся ныне в Музее Санкт-Петербурга, в последние годы жизни она называла братской могилой.
Для Глебовой поиски нового в художественной форме были неотделимы от духовной работы, противостояния злу. Ее объединение и совместная деятельность в течение сорока лет, с 1943 по 1973 год, с Владимиром Стерлиговым, создавшим в 1960-е годы группу художников-единомышленников, активным членом которой стала Глебова, — не воля случая. Это был высокий творческий и одновременно сердечный союз. Жили трудно, брались за любые заказы, но никогда не шли на компромиссы. «Художник творит свое произведение по образу и подобию своему», — говорила Татьяна Глебова, у его произведений есть тело, душа и Дух. Тело — «материал, способ и характер рисунка или наложения красок в живописи», душа — чувства, эмоции художника, а Дух произведения — «высокий замысел, выражающийся в композиционных обобщениях форм, цвета и рисунка».
Глебова напряженно работала в течение шестидесяти лет, «тела» и «души» ее произведений изменялись, но цели и замыслы неизменно оставались серьезными, духовно возрастали. Она считала, что «художники своими картинами могут спасать души свои и чужие, потому что, соединяя духовное с материальным, они соединяют два начала в жизни и очищают земное небесным». Верила, что подлинное искусство всегда религиозно, потому что творческий дух в человеке от Бога; «даже если художник по недоразумению считает себя атеистом, одаренность его работает в нем и выводит его бессознательно на верную дорогу».
Творчество Татьяны Глебовой, при ее жизни оставшееся в тени творчества Стерлигова, с каждым годом предстает все более значительным и своеобразным».

Из статьи И. А. Стерлиговой «Татьяна Глебова (1900–1983) и костромская коллекция ее произведений» (журнал «Наше наследие», № 97, 2011, https://www.nn.media/magazine/97/933/ ).