16 мая «Царскосельская коллекция» принимает участие в акции «Ночь музеев – 2026». В эту «Ночь музеев» единство народов предстанет как единство искусства — многогранного и сочетающего в себе национальные традиции.
В 18:00 и 19:00 в Каминном зале музея пройдет открытие выставки, посвященной художественной вселенной Сергея Параджанова, гипнотическая кино-речь которого построена на живописных метафорах и символических цветах. Каждый сеанс будет сопровождаться вводным рассказом методиста музея Никиты Касатонова о творчестве режиссера-художника и мастер-классом по горячей эмали «Цвет граната».

Билеты на официальном сайте акции: Билеты

Выставка будет открыта для посещения по входным билетам музея с 17 по 31 мая 2026 года.


«Сергей Иосифович Параджанов - великий кинорежиссер-художник. Человек с очень сложной судьбой и образным миром, сосредоточенным в одном из самых живописно-экспрессивных фильмов на национальную тематику, «Цвете граната». Тбилисский армянин, он обрел режиссерское призвание в московском ВГИКе и стал, как и Андрей Тарковский, с которым у него была духовная связь, одним из наиболее выдающихся авторов кино на всемирной арене, связанных с русской культурой. Но, помимо чисто творческих задач, его художественная воля столкнулась с жесткой государственной системой, которой его экстравертный, праздничный нрав противоречил. К счастью, у нас есть возможность посмотреть нецензурированную версию его opus magnum, которое в оригинале называется не «Цвет граната», а «Саят-Нова» (по имени великого классического армянского поэта, конгениальным которому был Параджанов и благодаря которому смог полно раскрыть свой дар). Эта версия была недавно восстановлена. Тем не менее, знакомясь ближе с текстовым наследием гения, видишь надрыв, который произошел после лагеря с человеком моцартианского таланта и нескончаемой щедрости. Он является примером богатства человеческого духа даже в самые тяжкие времена и противостоит таким недостаткам человеческой природы, как косность, шаблонность мышления и малодушие. Его коллажи, достигшие особенной изобретательности и трогательности в годы неповинного заключения, как и его фильмы, продолжают его экспрессивную натуру. Есть такая категория людей – «человек-праздник», и Сергей Параджанов – режиссер-праздник, художник-праздник, возрожденческий тип творческого собеседника, в котором несомненно нуждается современный зритель, и наше мероприятие – повод к нему обратиться.
Национальный орнамент, костюм, песня, танец оказываются наиболее прямым способом выражения страсти. Если проводить параллель с собранием «Царскосельской коллекции», я бы сказал, что наиболее точно эстетике Параджанова со своим красным, экспрессивным цветом отвечают его младшие ленинградские современники, художники Арефьевского круга, но он лишен классической петербургской выучки, и это делает его чувствительней к «взрывному» характеру этнических тем. Открытость, бескорыстие, творческая отдача – то, что кажется нам особенно близким и важным для демонстрации зрителю. Национальное, бездонно проявленное в нашей стране, показывает, что в чувстве родства со своими корнями бесконечно разные по происхождению люди похожи. Так, правдиво выраженное кавказское начало в образе Саят-Новы может заставить задуматься зрителя о том, откуда он сам, какова его идентичность и как он мог бы использовать этот ресурс в своем творческом общении с миром. Надо также помнить, что подобное переживание, а на самом деле первоначальное обращение к истокам, было движущей силой художника Михаила Ларионова и художественного авангарда в целом, чье продолжение представлено в нашем музее. Тема Родины неисчерпаема для визуальности, способствует обновлению живописного языка и, как это ни рискованно звучит в современном мире, способна открывать целые пласты творческих возможностей.
«Цвет граната» представляет феномен нашей цивилизации, для которого «нет ни эллина, ни иудея», христианство, чья открытость когда-то послужила мощному культурному общению и объединила связанные им национальности. Евангельские сюжеты в начале фильма и образ книжности, транслирующей весть разным народам, показывают особенности пластического языка и мировосприятия армян, заставляя нас задуматься и понять, со сколькими народами объединена Россия разными религиями, а христианство сближает принявшую православие Русь с апостольской Арменией. Шелест книг, лежащих на крыше храма рядом с маленьким поэтом, делает церковь явственно благовествующей «о будущем веке».
Подобно тому, как в концепции нашего музея – живопись в ее генеалогической чистоте, существуют теории кино, в которых фильм отграничивается от произведений других видов искусств, что характерно для уже упомянутого Тарковского (Тарковский наследует в этом Роберу Брессону, который, сам будучи художником, считал, что фильм кардинально отличен от полотна). Но тем и дорог нам Параджанов, что в его изобразительности доминирует работа с пластическим языком, композицией, формой и цветом, в которой сцена уподобляется холсту, а герои на нем – игра видимых отношений. Не следуя идее отдельности кино как вида искусства, Параджанов не только, как краской, рисует по экрану в начале произведения «кровью» граната, но и помещает в череду кадров образ своего режиссерского метода, когда красильщики на наших глазах красят ткани последовательно в синий, розовый и красный, как будто смешивая оттенки. Он показывает суть своей «творческой кухни»: «Я не просто буду рисовать на экране, это будут делать герои, малюя его будто с другой стороны». Параджанов также честно показывает «темную», архаичную, хтоническую и «оттеняющую христианский прогресс» сторону: в Армении в архитектуре храма уделялось место отводу жертвенной крови. Это тоже показано в фильме – режиссер настаивает на изобразительной, «лишенной смакования» черте визуального искусства, в основе которого – правда. Живописно безукоризненные цветовые решения Параджанова и жизнь, отображенная им в своей полноте, – то, чем бы мы хотели бы одарить посетителя этой экспозиции».

Никита Касатонов, методист по музейно-образовательной деятельности.